Вячеслав Брус - пятигорчанин. Автор ряда исследований по германской филологии, структуре сонетов Шекспира, некоторым аспектам языка Байрона. Он опубликовал ряд сборников поэтических произведений, среди них значительное место занимают переводы с английского, немецкого, французского, испанского и итальянского языков. В 2002 году был отмечен дипломом на международном поэтическом конкурсе на английском языке в г. Гастингсе. Член Союза писателей России. Представляем несколько произведений автора.

Чаша поэзии

Не пей из чаши той, нет, нет:
Не утолив, она заставит
Тебя терзаться и болеть
И жизнь цветущую отравит.
Ты будешь мучиться, страдать,
Строку терзая за строкою,
Чтоб не обречь свой стих звучать
Лишь колотушкою пустою.
Ты можешь, знаю, отличить
Звук серебра от песни ложной,
Но только избранным возможно
В металл их чувства перелить!

Шекспир. Сонет 30,
перевод

Когда вдруг размышленьями объят,
Я вспоминаю сцены из былого -
Они встают в тот час за рядом в ряд
И старой болью я болею снова.
И на глазах блистают слезы вновь:
Нельзя потерям тем не ужаснуться -
Здесь и моя погибшая любовь,
Здесь и друзья, что больше не вернутся...
И мной тогда овладевает грусть,
И дорогим утраченным надеждам
Невольно я душою предаюсь
И вновь плачу, за что платил уж прежде.
Но если о тебе я вспомню, друг,
То болям всем конец приходит вдруг.

Татарник

Строгие четкие линии,
Он, как репейник, высок,
Шапки пурпурово-дымные, -
Знаю я этот цветок.
Нет, не из тех он, что плавятся
В полдень от знойных лучей,
И не из тех он, что валятся
От проливных дождей.
И не сорвать его даром! -
Только ценою слез...
Красным охвачен пожаром
Железнодорожный откос.
Мне бы такую живучесть:
Выстоять все, пережить!
Мне бы такую же участь:
Цвесть и нетронутым быть!

Строка

Порой строка прямою трассой
Связует сердце со слезой,
И некуда тогда податься,
И ты рыдаешь над строкой.
Жизнь все не ладится, не спится
И сердце в горле - все комок.
И болью полные страницы
Кровоточат от этих строк.

Новелла
НЛО

Плоский неопознанный летающий объект завис над уставшим от осенних штормов Охотским морем. Ряд иллюминаторов на овально изогнутом борту, отливающем в лунном блеске холодным серебром, ярко светился.
«Не может быть!» - промелькнула в голове единственная здравая мысль. Но реальность упрямо являла обратное. Всего в нескольких километрах от берега, на сравнительно небольшой высоте, «тарелка», словно гончий пес, внезапно почуявший дичь, заняла позицию выжидания, присматриваясь к нашему маленькому, затерянному в северных палестинах поселку, о который космический пришелец, блуждая по меридианам Земли, очевидно, запнулся случайно. Иначе и быть не могло. Вряд ли в его земных навигационных картах, если таковые вообще имелись, мог присутствовать наш населенный пункт, зажатый с четырех сторон морем, рекой, сопками и тундрой и состоящий из трех улиц с райисполкомом посередине. Хотя мы всегда гордились наличием поселка, где всего-то жителей с трудом наберется тысячи две (вместе с оленями!), на всех картах страны. Никакой исключительности здесь нет, играет роль фактор малой заселенности больших пространств. Поэтому мы наряду с большими городами и фигурировали всюду, начиная со школьных атласов.
И все-таки, вернемся к началу, а вернее к тому, что предшествовало лицезрению таинственного НЛО. Представьте себе неуютные вечерние сумерки в октябре. На охотском побережье это уже время наступления зимы. Давно заледеневшая земля все никак не могла дождаться снега. Он срывался периодически, но закрыть полностью зияющие чернотой разбитые колеи дорог и унылые, нагоняющие тоску сопки еще не мог. Остывающее море, с подмерзшей кромкой у берега, а дальше с разводами темной глубокой воды, дышало тяжело и тревожно, как большой и сильный зверь, которого обстоятельства прочно и надолго берут в плен.
В один из таких вечеров, часов в пять, что на Севере днем уже никак не назовешь, я сидела и раздумывала, за чем бы таким сходить в магазин. Других развлечений в поселке не было, поэтому поход в магазин был сродни выходу в свет. Таким же выходом в свет считалось посещение аэропорта, который примыкал к главной улице и где три раза в неделю принимали самолет, прилетающий из города. Это событие, навстречу которому стремились уезжающие, провожающие и просто ротозеи, обычно происходило ближе к середине дня, что в нашем повествовании имеет определенное значение.
Повертевшись положенное время возле зеркала, наложив нехитрый макияж, заключающийся в губной помаде цвета спелой клубники, и повязав на шее шелковый бежевый шарф в виде вызывающего банта, призванного оттенять гладкость кроличьих шкурок «Шиншилла» и «Белый великан», из которых было сшито мое полупальто - единственное в своем роде на тысячи километров во все стороны света, я вышла на пустынную улицу, сразу попав под равнодушные взгляды редких фонарей и гораздо большего количества звезд.
Провожаемая рассеянным светом тех и других, не позже чем через четыре минуты, учитывая размеренный неторопливый шаг, я уже входила в один из двух продуктовых магазинов. Побродив немного между прилавками для очередного ознакомления с давно изученным ассортиментом - товар-то весь завозится раз в году в навигацию - и купив для порядка небольшой кусок оленины, приготовилась идти обратно. И тут буквально нос к носу столкнулась с Люськой. Жена редактора нашей маленькой районной газеты, она была натурой крайне увлеченной всеми проявлениями мистики, экстрасенсорики и всего необычного, что есть и чего нет в окружающем нас мире. Во время обязательных редакционных чаепитий, которые происходили точно в десять утра и три часа пополудни, женская часть журналистского коллектива, отложив ненадолго свои статьи, репортажи, корреспонденции, а Люська, как завотделом писем, - еще и конверты с творчеством наших читателей, отправлялись в буфетную. Там, стараниями секретарши Елизаветы Илларионовны, уже ждал свежезаваренный индийский чай со слоном на упаковке и новости о том, что произошло за сутки на всех трех улицах, вытянутых строго параллельно друг другу и смотрящих точно на море. Но, так или иначе, разговор всегда сводился к околонаучным темам, НЛО занимало в них не то, чтобы много, всего процентов тридцать-сорок. Интерес к этому явлению подогревало телевидение, рассказывающее о том, что где-то кто-то и что-то видел. Но это где-то вроде бы было то в Америке, то в какой-нибудь российской глуши. У нас, особенно в зиму, как по Джеку Лондону, ничего, кроме белого безмолвия, не наблюдалось.
Итак, увидев Люську, я обрадовалась возможности вместе пройти несколько метров, ее дом находился как раз перед магазинным крыльцом. Вдвоем мы и вышли на это крыльцо. Вышли и онемели. Четко выделяясь овальными формами на фоне темного, как густые чернила, неба, висел летательный аппарат неизвестной нам системы. Не скажу, чтобы мы уж очень разбирались в авиатехнике (если, конечно, НЛО можно к этому отнести), но работающие в поселке вертолеты МИ-8 и самолеты АН-2 и АН-24 спутать с неизвестным пришельцем никак не могли.
- Может, это все-таки самолет?- на всякий случай робко вставила я свое предположение, которое Люська тут же решительно отвергла.
- А где шум моторов?
Это являлось веским аргументом. Прилет любой из «Аннушек» слышен был всегда во всех концах поселка. К тому же наш маленький аэропорт, учитывая практически отсутствие в нем современных средств аэронавигации, кроме разве что радиосвязи, мог принимать самолеты только в дневное время.
Объект тем временем продолжал всеми иллюминаторами взирать свысока на нашу прозаическую действительность.
О, извечное любопытство, женское и журналистское, они, наверное, в этот вечер были едины. Не сговариваясь, мы с Люськой мигом преодолели три магазинные ступеньки и так же молча и целенаправленно, почти бегом направились к морю.
Колдобины улицы ничто по сравнению с тем, какие открытия могли нас ждать. А главное, завтра все будут умирать от зависти, что просидели этот вечер перед телевизором, вместо того, чтобы...
Но развивать эту мысль было некогда, потому что серебристый объект, которому, видно, наскучило висеть в одном положении, стал вдруг медленно разворачиваться, потом практически нам в глаза ударил яркий сноп света, и на хорошей скорости, но так же бесшумно НЛО стал стремительно приближаться. Казалось, многотонная машина движется прямо на нас.
- Засекли! - с каким-то тихим удовлетворением констатировала Люська.
- Идем отсюда, - тянула я ее в сторону близлежащего детского сада, испытывая неподдельный страх и горя в этот момент одним желанием быть поближе к людям.
- Ты что, на детей хочешь это навлечь? - зашипела коллега, решив стоически принять все инопланетные происки на себя.
Куда делся Люськин интеллект, воспитанный романо-германским факультетом престижного вуза, неизвестно. Предательски молчало и мое умение логически мыслить. Но, когда поднявшийся из непонятных глубин души первобытный ужас дошел до точки кипения, холодный октябрьский воздух отчетливо разрезали винты АН-24, с ревом заходившего на посадку.
Пальцы еще нервно дрожали, но голова уже могла думать. Почему мы не смогли сразу опознать такой знакомый и родной АН-24? Дело в том, что сильный ветер со стороны поселка относил все шумы в море, поэтому мы и не слышали двигателей самолета, который издалека, да еще в темноте, легко было принять за что угодно - размытые формы рождали непредсказуемые ассоциации.
Оказалось, непредвиденный самолет пришел с Аляски и в условиях плохой видимости и ветреной погоды долго примеривался, прежде чем зайти на полосу, чем ввел нас в нелепое заблуждение.
Молча мы возвращались домой. С тяжелым сердцем на следующее утро шла я на работу, представляя, как будет потешаться вся редакция над нашими приключениями. Но ничего такого не случилось. День прошел как обычно. С Люськой мы на эту тему больше никогда не говорили, но я поняла, что и она на собственной кухне не поддалась искушению поведать о том, как мы гонялись за НЛО. А ведь какая могла быть сенсация!

Марина КОРНИЛОВА.

Страница напечатана с сайта Pravda-kmv.ru