А он, мятежный, просит бури…

В октябре 2014 года Михаилу Юрьевичу Лермонтову — 200 лет! Однако и поныне вокруг имени гения в обществе нет единомыслия, ясности по многим вопросам.
Кто не знает Лермонтовских строк, выведенных в заголовок? Мятежным жил и ушел, громко хлопнув дверью, оставив всех в растерянности и недоумении. Неясны многие обстоятельства гибели, закулисных игр, дающих пищу для домыслов и толкований, будоражащих умы и сердца людей. И ныне находятся вполне уважаемые люди, которые еще пишут книги, выдвигают версии (некоторые кидаются в крайности, вплоть до реабилитации Мартынова). Я не стану этого делать, приведу лишь неко-торые факты из биографии Михаила Юрьевича, его последних дней, вполне известные и задокументированные, но несколько под другим углом…
Мне абсолютно ясно, что это было убийство, а не дуэль, что осознали и сами участники-секунданты, свершившие оное. Не зря они так путали картину событий, предварительно сговорившись, отчего и сами запутались в показаниях. Следователи, проясняя детали дуэли, не могли понять ее мотивы, поскольку приводимый участниками повод был столь неубедительным, что непонятны были и последующие действия. И хотя дуэли были запрещены, но от них еще не отказались при выяснении вопросов чести. Формально было все вроде просто: оскорбление, вызов и сам факт дуэли. Но по горячим следам и зная не понаслышке о взаимоотношениях приятелей до их последней ссоры, не укладыва-лось в голове, что трусоватый Мартынов мог хладнокровно довести дело до конца.
В разыгравшейся трагедии особняком стоит зловещая роль секунданта Васильчикова. Он был «главной и направляющей силой» этого спектакля, Мартынов — послушной марионеткой в чужих руках.
Но понять это тогда было трудно: что и кто за всем этим стоит. Только через тридцать лет, благодаря редакторам двух столичных журналов, решившимся обратиться непосредственно к Мартынову и Васильчикову с предложением поделиться воспоминаниями, картина дуэли частично прояснилась. Обремененный тяжелыми раскаяниями на склоне лет, Мартынов так и не решился на полное откровение, лепетал, что не отдавал отчета своим действиям на дуэли. В это можно поверить, ведь он словно в наркотическом опьянении во время поединка подошел близко и долго, хладнокровно целился в безоружного друга, которого знал еще с Юнкерской школы.
Ну да, Лермонтов часто над ним подшучивал, но ссоры кончались мирно, ведь Лермонтов искренне просил прощения, а Мартынов всегда прощал. Бывает, складываются такие отношения… Так бы случилось и на этот раз, но над ним довлела чужая воля.
Тем не менее, Мартынов не имел права стрелять в безоружного «противника», поскольку тот, показывая мирные намерения, уже выстрелил в воздух. По закону дуэльной этики он должен был принять жест примирения, если же не желал этого, мог предложить перезарядить пистолет или сменить род оружия для честного разрешения конфликта. Находясь в полной безопасности, выстрелил почти в упор, пробив Лермонтову сердце и оба легких.
Никто из четырех секундантов даже не попытался остановить дуэль, фарс перерос в трагедию. Трое из секундантов, считавшиеся близкими друзьями Лермонтова, объясняли происшедшее тем, что никто не ожидал такого исхода (кроме разве Васильчикова), днем они заказали ящик шампанского, чтобы отметить дуэльную ссору, которая, по их предположениям, должна была мирно закончиться…
Позже вдова Мартынова настаивала, что муж в этой трагедии был лишь исполнителем («…его взвинтили на дуэль, и он был мучеником всю жизнь после этого убийства, в особенности когда понял свою роль подставного лица»).
Но вернемся к первоначальному посылу насчет другого угла зрения: некоторые исследователи и беллетристы уверяют, что в жизни поэта было всегда много мистического. Даже в последние минуты поэта неожиданно над Машуком разразилась страшная гроза. Об этой грозе сохранились воспоминания современников, повествующих о стихии с нескрываемым ужасом. Ничего подобного не могли припомнить и

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.