Был и такой поэт! (К 160-летию Козьмы Пруткова)

Кто из нас не раз в различных ситуациях не восклицал: «Что имеем — не храним; потерявши плачем» или «Нельзя объять необъятное», или «Новые сапоги всегда жмут». При этом никто обычно не задумывается, кто автор этих афоризмов, или же считает их народными. На самом деле они (и сотни других) принадлежат знаменитому в свое время поэту, баснописцу, драматургу и автору единственных в своем роде исторических сочинений Козьме Петровичу Пруткову, имя которого впервые появилось в мае 1854 года на страницах «Литературного ералаша» — юмористического приложения к передовому журналу «Современник», где под названием «Досуги Козьмы Пруткова», а затем и в «Свистке» — сатирическом приложении к «Современнику» — опубликована серия пародий практически на все литературные жанры, в которых затем на протяжении почти десяти лет будет «одарять» читателей «способный во всех родах творений» автор.

Из биографии К. П. Пруткова, помещенной в «Полном собрании» его сочинений, опубликованном только в
1884 году, мы узнаем, что он родился в 1803 г., в молодости служил в гусарах, а затем определился в гражданскую службу и дослужился до директора Пробирной палатки, получил чин действительного статского советника и даже орден Святого Станислава. В 1863 г. в «Современнике» опубликован «Краткий некролог», извещавший о смерти директора Пробирной палатки, «поэта, философа, мыслителя и мудреца».
На самом деле, в жизни физически Козьмы Пруткова не существовало — это был литературный фантом, коллективный псевдоним, под которым скрывались три автора, называвшие себя в шутку «триумвиратом»: известный поэт Алексей Константинович Толстой (автор стихотворения «Колокольчики мои, цветики степные», романа «Князь Серебряный», драматической трилогии) и его двоюродные братья, тоже поэты, Алексей и Владимир Жемчужниковы. Вот что рассказывал позже об истории возникновения образа «великого поэта» один из его «отцов» Алексей Жемчужников: «Достопочтенный Козьма Прутков — это Алексей Толстой, Алексей Жемчужников и Владимир Жемчужников. Все мы были молоды, и настроение кружка, при котором возникли творения Пруткова, было веселое, но с примесью сатирико-критического отношения к литературным явлениям и явлениям современной жизни». А известный историк русской литературы
А. Н. Пыпин уточнил: «Это не были только простые шалости беззаботных и балованных молодых людей — в литературу введен был писатель, который очевидно был карикатурой — тупоумный и одурелый чиновник, который считал себя мудрым и благонамеренным».
Действительно, в вымышленном лице Козьмы Пруткова его талантливые «родители» создали полемический тип поэта — чиновника, который судит обо всем с казенной точки зрения. Будучи очень ограниченным, он дает советы мудрости. Не будучи поэтом, он пишет стихи. Без образования и без понимания положения России он создает «прожекты». Бесталанный, считает себя гениальным. «Анализ привел меня к синтезу, — откровенничал он, — дарования, рассыпанные между другими поэтами порознь, оказались совмещенными во мне едином!» В его «мыслях и афоризмах» лучше всего обнаруживалась тщетность его притязаний на глубину мысли и мудрости.
Вместе с тем, многожанровое «творчество» Козьмы Пруткова блестяще пародировало произведения охранительных писателей, взгляды литературных староверов, ревнителей «чистого искусства», лжеученых.
Со временем авторы Козьмы Пруткова создали его «биографию», а младший брат Жемчужниковых — художник Лев вместе со своими друзьями — тоже художниками А. Бейдеманом и
Л. Лагорио — нарисовали портрет уникального поэта, очень удачно передающий ограниченность и высокомерие «гения».
В 60-е годы, в о

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.