Ордена, обагренные кровью

Пятигорчанин Николай Тихонович Литвиненко 22 июня прошлого года отметил в кругу родных и друзей свой девяностолетний юбилей, но и сейчас он не думает сдаваться, разбирает архивы, пишет мемуары об участии в Великой Отечественной войне, много читает, старается быть в курсе всех новостей. Есть в биографии этого седовласого фронтовика такой удивительный случай.

Однажды Литвиненко, оформляя путевку в санаторий, пришел на прием к врачу. Доктор попросил снять рубашку, чтобы послушать сердце, и был потрясен. На спине ветерана шрам от затянувшейся раны, точь-в-точь напоминающий орден Великой Отечественной войны.
— Это у меня живой орден, — пояснил Николай Тихонович.
Две пули, одна за другой, прострелили грудь Литвиненко, когда он заслонил собой раненого командира.
Это лишь один эпизод из фронтовой биографии инвалида Великой Отечественной войны.
В далеком сорок первом, 22 июня, ему исполнилось семнадцать лет. С вечера накануне в доме пахло пирогами, на следующий день должны были прийти друзья. Но черная весть о войне перепутала все планы. Сразу повзрослевшие мальчишки из дома № 30 по улице Теплосерной, где жил Николай, уже штурмовали военкомат, просились на фронт.
Н. Литвиненко — один из первых добровольцев. 11 декабря 1941 года он уже принял присягу и, пройдя противотанковую подготовку, влился в ряды четвертой гвардейской стрелковой дивизии, с которой связал свою фронтовую судьбу.
Память, как вспышки победного салюта, высвечивает незабываемые эпизоды.
…Февраль 1942 года. На эшелон, в котором ехал Литвиненко со своим боевым взводом, обрушился град бомб. Сколько бойцов полегло тогда, не сосчитать! Оставшиеся в живых, в том числе и Николай, полураздетые, в нижнем белье, шли босиком через лес по обжигающему снегу.
…Волховский фронт. Вторая ударная армия вместе с другими частями должна была прорвать блокаду Ленинграда и воссоединиться в районе города Любань. Фашисты перехватили инициативу и бросили против наших солдат пятнадцать дивизий. Три месяца Литвиненко и его товарищи по оружию находились в окружении. Голодные, измученные непрерывными боями, они продолжали стоять насмерть.
…26 апреля 1942 года. Укрываясь от сильного дождя, Николай прижался к стене огромной воронки, образовавшейся после взрыва бомбы. Немцы начали минометный обстрел. Мина разорвалась почти рядом. Николая оглушило, засыпало землей. Очнувшись, он почувствовал нестерпимую головную боль и вкус земли, забившей рот. Ребята откопали его, и Литвиненко побрел туда, где медсестры оказывали помощь раненым. Ему открылась страшная картина: окровавленные солдаты, кто без руки, кто без ноги. Один боец пытался обеими руками закрыть рану в животе. Он уже не кричал, а хрипел: «Помогите, я жить хочу…»
Прошли годы, но воспоминание о пережитом в тот день до сих пор болью отзывается в сердце.
Порой про семнадцатилетних парней, взрослеющих на войне, говорят: «Желторотые птенцы. Они и пороху-то не нюхали!»
Когда Николай Тихонович слышит такое, он вспоминает 19 июня 1942 года, бои под Ленинградом.
Шли по коридору, который бойцы называли долиной смерти. Это узкое пространство простреливалось фашистами с двух сторон. Солдаты двигались по болотам и топям. Впереди саперы. Они рубили деревья, делая настил.
Николай — рядом с раненым командиром. Он нес свое противотанковое ружье и оружие командира. Помогая ему идти, Литвиненко фактически тащил командира на себе.
Когда остановились передохнуть, налетели фашисты. Завязался бой. Немцы наступали яростно, остервенело.
Наши воины отбивали атаку за атакой. Заметив немецкого снайпера, Литвиненко грудью заслонил командира.
— Я лежал, а на меня падали тела мертвых солдат. С трудом поднял руку и махал ею. Эта рука и спасла меня, — вспоминает герой войны. — Подбежали санитары, убрали мертвых бойцов, а меня — на носилки и повезли в госпиталь. Хорошо, что рядом была прол

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.