Почему мы так говорим?

Гражданская слеза

В 1864 г. в № 2 журнала «Современник» было напечатано за подписью
Ив. Г.-М. следующее стихотворение:

В сердце грусть тяжелая —
Сил нет с ней расстаться…
Мысли невеселые
В голову толпятся…
Позади бесцветная
Дней былых равнина;
Спят в ней безответные
Грезы гражданина…
Впереди мерещатся
Труд упорный, горе,
Дико, злобно плещется
Слез кровавых море!..
Пуще безотрадная
Грусть одолевает
И больней нещадная
Душу разъедает.

Стихотворение это, по форме слабое, вызвало насмешливую заметку славянофильствующего критика и философа-идеалиста Н. Н. Страхова в журнале «Эпоха», апрель 1864 г. («Заметки летописца»). «О том, как слезы спят в равнине, — писал Страхов, — об этом мы читаем в трогательном стихотворении, которое напечатано во 2 номере «Современника» за подписью Ив. Г.-М.». Приведя первые восемь строк стихотворения и заменив в восьмой строке слово грезы словом слезы, Страхов продолжал: «Весьма любопытный образчик нашей современной поэзии. Эта поэзия, как известно, отличается не столько изяществом, сколько благородством чувства. Весьма метко говорит поэт, что у него нет сил расстаться с грустью: так мила ему эта грусть, так она его греет и вдохновляет! Слезы гражданина заменяют теперь луну, деву, мечту прежних поэтов. Что они спят в равнине — это составляет одну из самых милых фантазий». Заметка Страхова встретила сочувственный отклик читателей, глумливо искаженный им стих был подхвачен, вызвал многочисленные насмешки печати и породил выражения: «гражданская слеза», «проливать гражданские слезы», «гражданский плач». Возникшие в кругах русского общества выражения эти впоследствии стали употребляться и без иронии деятелями русской культуры.
Полвека назад некоторые чтецы на эстраде, бия себя кулаками в грудь, любили иногда пролить «гражданскую слезу» по поводу того, что иностранцы плохо знают русского человека… (Н. Смирнов-Сокольский, Утраченные иллюзии одного «батюшки»).

Двадцать три года,
и ничего не сделано
для бессмертия

Слова Дон-Карлоса из драмы Ф. Шиллера «Дон-Карлос, инфант испанский» (1782), д. 2, явл. 2. Возможно, что этот возглас Дон-Карлоса восходит к следующему рассказу Плутарха о Юлии Цезаре: «Читая на досуге что-то из написанного о деяниях Александра [Македонского], Цезарь погрузился на долгое время в задумчивость, а потом даже прослезился. Когда удивленные друзья спросили его о причине этого, он ответил: «Неужели вам кажется недостаточной причиной печали то, что в моем возрасте Александр уже правил столькими народами, а я до сих пор еще не совершил ничего блестящего» (Гай Цезарь, 11). Этот же эпизод в несколько ином варианте передает Светоний (Жизнь двенадцати цезарей. Божественный Юлий, 7).
Я никогда толком не мог понять, как это обвиняют людей, вроде Огарева, в праздности… Помню я, что еще во времена студенческие мы раз сидели… за рейнвейном; он становился мрачнее и мрачнее и вдруг, со слезами на глазах, повторил слова Дон-Карлоса, повторившего, в свою очередь, слова Юлия Цезаря: «Двадцать три года, и ничего не сделано для бессмертия!» Его это так огорчило, что он изо всей силы ударил ладонью по зеленой рюмке и глубоко разрезал себе руку (А. И. Герцен, Былое и думы, 4, 25).

Рубрику ведет
Сергей Дрокин,
главный редактор
ноЧу «Газета
«Пятигорская правда»

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.