Почему мы так говорим?

Коробочка
Персонаж поэмы Н. В. Гоголя «Мертвые души» (1842), т. I, гл. 3: «…одна из тех матушек, небольших помещиц, которые плачутся на неурожаи, убытки… а между тем набирают понемногу деньжонок в пестрядевые мешочки, размещенные по ящикам комодов. В один мешочек отбирают все целковики, в другой полтиннички, а в третий четвертачки, хотя с виду и кажется, будто бы в комоде ничего нет, кроме белья, да ночных кофточек, да нитяных моточков, да распоротого салопа, имеющего потом обратиться в платье, если старое как-нибудь прогорит во время печенья праздничных лепешек со всякими пряженцами или поизотрется само собою. Но не сгорит платье и не изотрется само собою; бережлива старушка, и салопу суждено пролежать долго в распоротом виде, а потом достаться по духовному завещанию племяннице внучатой сестры вместе со всяким другим хламом». Имя Коробочка стало синонимом человека, живущего мелочными интересами, мелкого скопидома.
А наша глубокая, проницательная критика?! Она сумела только… укорить Базарова в жестокости характера и непочтительности к родителям. Ах ты, Коробочка добродетельная! Ах ты, обличительница копеечная! (Д. И. Писарев, Реалисты, 5).
Манилов. Маниловщина
Манилов — еще один герой поэмы
Н. В. Гоголя «Мертвые души», т. 1, гл. 2, помещик, приторно-слащавый в обращении со своей семьей и гостями, сентиментальный, бесплодный мечтатель. «Иногда, глядя с крыльца на двор и на пруд, говорил он о том, как бы хорошо было, если бы вдруг от дома провести подземный ход или чрез пруд выстроить каменный мост, на котором бы были по обеим сторонам лавки, и чтобы в них сидели купцы и продавали разные мелкие товары, нужные для крестьян. При этом глаза его делались чрезвычайно сладкими и лицо принимало самое довольное выражение, впрочем, все эти прожекты так и оканчивались только одними словами…» «Манилов», «маниловщина» стали синонимами пустой болтовни, беспочвенной мечтательности, пассивно-благодушного отношения к действительности.
…и на Западе много сочиняется пустых книжек и статеек… Пишутся они отчасти французскими Маниловыми, отчасти французскими Чичиковыми, потому что… во Франции, как и повсюду, есть свои Маниловы и Чичиковы (Н. Г. Чернышевский, Очерки гоголевского периода русской литературы, 3).
Ноздрев. Ноздревщина
Также герой поэмы «Мертвые души». «Таких людей приходилось всякому встречать немало. Они называются разбитными малыми… В их лицах всегда видно что-то открытое, прямое, удалое. Они скоро знакомятся, и не успеешь оглянуться, как уже говорят тебе «ты». Дружбу заведут, кажется, навек; но всегда почти так случается, что подружившийся подерется с ними того же вечера на дружеской пирушке. Они всегда говоруны, кутилы, лихачи, народ видный… Чем кто ближе с ним сходился, тому он скорее всех насаливал: распускал небылицу, глупее которой трудно выдумать, расстроивал свадьбу, торговую сделку и вовсе не почитал себя вашим неприятелем… Может быть, назовут его характером избитым, станут говорить, что теперь нет уже Ноздрева. Увы! несправедливы будут те, которые станут говорить так. Ноздрев долго еще не выведется из мира. Он везде между нами и, может быть, только ходит в другом кафтане» (1, 4). Имя его стало синонимом пустого болтуна, сплетника, мелкого жулика; слово «ноздревщина» — синонимом болтовни и хвастовства.
Плюшкин. Плюшкинство
Четвертый в череде гоголевских портретов поэмы «Мертвые души». Помещик-скряга, скупость которого дошла до мании. Имя его стало нарицательным для людей подобного типа, а слово «плюшкинство» — синонимом болезненной скупости.
Сомнения нет, что намерения стать Ротшильдом у них не было: это были лишь Гарпагоны или Плюшкины в чистейшем их виде, не более (Ф. М. Достоевский, Подросток, 1, 5, 1).
Собакевич
Тип грубого помещика-кулака у Н. В. Гоголя. Имя его стало синоним

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.