Пять тополей Рассказ-быль

Близ хутора Недреманного, при подъезде к Ставрополю, на пригорке стоят коронованные солнцем пять пирамидальных тополей. А поодаль растет шестой тополь — пониже их и немного пригнут к земле. На хуторе живет легенда, связанная с этими тополями. И каждый, кто слышит эту правдивую историю времен Великой Отечественной войны, замолкает с растревоженным сердцем. Минута молчания повисает в звенящей тишине.
Утро было росистое. На цветах в палисаднике, как алмазы, сверкали капельки росы. Екатерина Матвеевна взяла подойник и пошла к Зорьке.
А дальше все было как в страшном сне. Не крик, а вопль, застрявший в горле соседки: «Война!»
Гвалт, суета, паника, мальчишки, атакующие военкомат. Новобранцев провожали всем селом. Иван, Федор, Павел, Емельян — четыре сына Екатерины Матвеевны стояли в строю. Жены их захлебывались от рыданий. Дети цеплялись за подолы и тоже ревели.

Мать не плакала. Стояла, окаменевшая от горя, как изваяние. Молча гладила головы сыновей, прижимая к груди, и поспешно крестила каждого.
Через две недели, вслед за братьями, ушел на фронт и младший сын Алеша. Как уж ему удалось уговорить военкома, осталось тайной. Радостный прибежал он из военкомата, собрал вещи, обнял мать за плечи.
— Я обязательно вернусь, мама! — проговорил он, покрывая поцелуями ее лицо. — Чем я хуже братьев? Теперь мы вместе будем бить фашистов!
Она припала к широкой груди сына, дала волю слезам.
Дни полетели, как листки с календаря.
От непосильной работы в поле Екатерина Матвеевна просто с ног валилась.

Первая похоронка пришла на Ивана. Писали, что погиб он под Брестом и похоронен в братской могиле.
Стояла золотая осенняя пора. Тянулись к югу журавли, и казалось матери, что летит в этой стае душа Ванечки.
Пошла Екатерина Матвеевна к директору лесхоза Пантелею Захаровичу, попросила молоденький тополек, чтобы посадить в память о сыне.
— Может, помочь тебе, Матвеевна? — с сочувствием спросил Пантелей Захарович.
— Нет, я сама, — тяжело вздохнула мать.
Был вечерний час. Солнце садилось за край леса, разбрасывая по небу золотистые лучи.
Екатерина Матвеевна выкопала яму, бережно опустила в нее тополек, смахнула слезу.
Тополек принялся, зазеленел весной. Но новая беда уже стояла у ворот.
Опять пришел конверт с суровой печатью. Из-за слез Екатерина Матвеевна не могла читать. Позвала соседку.
«Ваш сын Сухоруков Федор Петрович, верный воинской присяге, пал смертью храбрых в бою за Родину», — прочитала соседка тихим, дрогнувшим голосом.

Матери показалось, что у нее остановилось сердце. Лицо соседки расплылось, как в тумане. Она соскользнула с табуретки и упала без чувств.
Вечером к ней зашел Пантелей Захарович.
— Крепись, Матвеевна! — он виновато посмотрел на нее, взял письмо:
«18 июля 1942 года связист 308-й стрелковой дивизии Сухоруков Федор Петрович под огнем противника восстанавливал связь. Когда он искал место обрыва провода, осколком мины его ранило в плечо. Теряя сознание, не имея возможности действовать рукой, сержант сжал концы провода зубами. Связь была восстановлена, но связист умер с зажатыми в зубах концами телефонного провода».
Тяжело переживала Екатерина Матвеевна смерть сына. Она ждала осени, чтобы посадить в память о Федоре тополек.
Наконец пришло долгожданное письмо от Алеши:
«Мама! Родная моя! Не было возможности написать раньше — тут такие тяжелые бои идут! Очень страшно, мама! На моих глазах снаряд попал в конюшню. Лошади с пылающими хвостами и гривами вырвались из огненного ада и бежали. Это было ужасно…
Если погибну, то погибну за Родину и за тебя, дорогая мамочка! Но я постараюсь выжить! Береги себя! Любящий тебя сын Алексей».
«Алешенька, сынок! — причитала мать, крестясь перед образами. — Храни тебя, Господь!»

Весна наступила сразу — дружная, долгожданная. Опушилась старая липа. Все зазеленело, зазвенело. И вдруг — пис

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.