Всепобеждающая любовь

…а этот верный пес был добрым Человеком…
Поздняя осень. Первый снег. Валит огромными хлопьями и почти сразу тает, превращаясь под ногами в жидкую кашицу. Мороза нет, но сырость пронизывает до костей. Усталой походкой, зябко поеживаясь, брел Иваныч к месту своей работы. Сквозь рваную подошву влага забралась в туфли. «Скорей бы в тепло, носки просушить. Не дай Бог опять радикулит скрутит. Уволят…» — вяло текли мысли Николая Ивановича. Последнее время в его жизни все шло не так как надо. Когда-то уважаемый специалист, сильный человек, о таких говорят: «со стальным стержнем», попал в черную полосу. И металл имеет «усталость» — стержень дал крен. Не выдержал развода с женой, житейской неурядицы. Подкосило. Водка унесла то, до чего не добралась та беда, — работу, здоровье, друзей. Жизнь теряла смысл…
Около котельной крутилась свора собак. Мокрые, грязные — жалкий вид. «Шавки»,- одним словом охарактеризовал их Иваныч. Но чуть в стороне сидел пес, который выгодно отличался от остальной братии. Он внимательно, как бы оценивающе, смотрел на человека умными глазами. Не крутился под ногами, не вилял хвостом — просто сидел и смотрел. Неожиданно для себя Иваныч спросил:
— Тебя-то как зовут, бобик? — Но тот молчал. Смутившись от своей выходки, все же добавил: — Прости, дружок, угостить нечем, — и зашел в долгожданное тепло.
Прощаясь, напарник сказал:
— Вон там харчей немного осталось, может, сгодятся. — Иваныч хотел отказаться, но, вспомнив о кобеле, бросил:
— Ладно, разберемся.
К ночи похолодало, и снег уже не таял, а белым покрывалом ложился на землю. «Надо бы пса покормить», — подумал Иваныч. В оставленном сменщиком пакете оказалось несколько кусочков сала, сморщенная сосиска и соленый огурец. Отложив огурец, остальное завернул в жирную бумагу и, накинув куртку, выскочил на улицу. Собачья братия уже устроилась на ночлег: кто под деревом, кто на люке от теплотрассы, свернувшись клубочком, дремал. От скрипа двери некоторые подняли голову и, почуяв возможность поживиться, приблизились к человеку. Из-под густой ели раздалось рычание и показалась знакомая мордаха. Свора притихла и отодвинулась. Положив угощение на припорошенную снегом землю, собрался было уходить, ничуть не сомневаясь, что шавкам тут делать нечего: добыча — в руках, вернее, в лапах кобеля, и тот не замедлит ею воспользоваться. Подойдя к двери, обернулся и замер от увиденной картины: растащив куски на небольшое расстояние, он пропустил вперед себя двух самых маленьких собачат и, пока те подбирали куски, сдерживал грозным рычанием желающих помешать их трапезе. «Надо же! Ну, ты, дружок, даешь», — удивился Иваныч и вернулся в котельную. Прохаживаясь между котлов, он время от времени похмыкивал и чему-то улыбался.
Смена прошла спокойно и необычно быстро. Особого желания возвращаться в свое холостяцкое жилье Иваныч не испытывал. Однако надо было выспаться после смены, да и погода не располагала к прогулке. Проходя мимо гастронома, Иваныч увидел Дружка, — так он его окрестил. Грациозно и со смирением сидел тот у входа в магазин, можно было подумать, что ожидает своего хозяина. Невольно остановился и засмотрелся на этого бездомного пса, вспоминая ночную сцену. Из магазина вышла женщина с девочкой лет шести:
— Мама, смотри, какая собачка, можно покормить ее, — и, не дожидаясь ответа, бросила булочку, которую только что с удовольствием ела.
— Пойдем, мы опаздываем, — потянула та дочку за руку.
Дружок проводил малышку добрым взглядом, взял булочку в зубы и затрусил по газону. Остановившись под деревом, осторожно положил добычу на землю, придавил лапой и порвал ее на кусочки. Вдруг откуда ни возьмись под деревом закрутились кошки и набросились на угощенье. Дружок со стороны наблюдал за этим пиром. «Да ведь они ждали своего кормильца», — пронеслась догадка в голове Николая Ивановича. Он улыбнулся, на душе стало не

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.