Зачинатели курортной медицины

Как известно, первыми начали систематически пользоваться горячими минеральными источниками солдаты из гарнизона Константиногорской крепости, заложенной в 1780 году в четырех верстах от подножья Машука — сначала в гигиенических целях как даровой, природной баней, а затем и для лечения болезней. Позже у источников появились и лица гражданские. Но кто руководил лечением, давал советы и рекомендации больным? И хотя имена этих скромных тружеников медицины остались неизвестными, их труд не пропал даром — благодаря им ученые могли убедиться в ценности минеральных вод. А это в немалой степени способствовало появлению императорского Рескрипта о признании Кавказских Минеральных Вод лечебной местностью государственного значения, послужившего отправной точкой истории региона. Документ этот положил и начало медицинской службе курортов. Не случайно там имелся такой пункт: «…от медицинской коллегии вслед за сим определен будет туда один из искуснейших врачей и помощник». С тех пор многие поколения медиков — врачей, медицинских сестер, фельдшеров, санитаров и санитарок — верой и правдой служили курорту и людям, которые приезжали лечиться.
Первопроходцев было несколько — быстро сменяя друг друга, они едва успевали делать текущую работу. Первым постоянным врачом на Водах стал Григорий Иванович Сухарев, профессор акушерства и судебной медицины Санкт-Петербургской медико-хирургической академии. К сожалению, врачебная специальность Сухарева, далекая от курортной медицины, не позволила ему стать по-настоящему полезным лечащимся. Назначаемую профессором строгую диету — только фрукты, овощи и молоко — больные не исполняли и вообще не очень-то слушались его советов.
В 1809—1810 годы «медиком на Водах» — так называлась поначалу должность главного врача курорта — стал штаб-лекарь Иоганн Эдуард Христиан Геннуш. По возрасту он был гораздо старше Сухарева. Начав службу еще в 1774 году, ко времени приезда на Воды Геннуш имел чин надворного советника. Но ни чин, ни достаточно богатый опыт не помогли ему как следует справиться со своими обязанностями, хотя, как и его предшественник, Геннуш выполнял их очень рьяно. Правда, большей частью это выражалось в том, что начальство бесконечно получало от него жалобы на беспорядки, нехватку ванных помещений и жилья, даже на… плохую погоду. Ни у начальства, ни у больных авторитетом он не пользовался. Главноначальствующий на Кавказе генерал Н. Ф. Ртищев писал министру А. Д. Балашеву 16 июня 1811 года: «Штаб-лекарь надворный советник Геннуш, хотя человек поведения доброго и, может быть, знающий медицинскую науку, но служит более приезжающим забавою и утешением, а не наставлением о употреблении сих вод…»
Послание возымело действие — Геннуша убрали, а вместо него из Петербурга «для осмотра и наблюдения над Кавказскими Минеральными Водами» был отправлен медик очень высокого ранга — генерал-штаб-доктор, то есть начальник медицинской части целого ведомства, В. П. Крейтон. К птице такого полета отношение было совсем иное, чем к его предшественнику. Да и не жаловался Крейтон на трудности, а сразу же указал пути их устранения. Его предложения по строительству ванных зданий, жилья и лестницы на Горячую гору были поддержаны как на месте, так и в столице, несмотря на крупную сумму, потребную для их реализации. Непосредственной работой с больными генерал-штаб-доктор, видимо, не занимался, потому что в документах той поры упоминаются другие медики, прикомандированные к Водам, в частности, инспектор Саратовской врачебной управы Рейнгольм. Пребывание на Водах положительно сказалось на служебной карьере Крейтона — вскоре он стал лейб-медиком, то есть придворным врачом и несколько лет спустя назначен членом Особого комитета, занимавшегося судьбой Кавминвод.
Ровно двести лет назад, в 1816 году, «главным доктором при Кавказских Минеральных Водах» стал доктор медицины и хирургии Андрей Цеэ. Это серьезный специалист, сумевший принести пользу в налаживании курортного лечения. Внимательно наблюдая за использованием лечебных вод, он увидел полное пренебрежение всяческими правилами и пришел к неутешительному выводу: «Посему возвращаются многие без всякого успеха, а другие даже находили там свой гроб». Цеэ потребовал от правительства выработки специальной инструкции для больных, которая была составлена, но позднее, уже его преемниками. Впрочем, не дожидаясь ее, он в своей книге «Описание Кавказских целительных вод», выпущенной годом позже, дал 130 практических советов больным, видимо, достаточно полезных. Во всяком случае, известно, что назначенной им диеты, менее строгой, чем Сухаревская, больные придерживались. Вероятно, они выполняли и другие рекомендации. Вслед за Палласом и Гаазом Цеэ давал очень высокую оценку Кавказским Водам. «Ежели строить храм во славу благотворительной природы, — писал он, — то я во всем нашем Отечестве не знаю приличнейшего к тому места, как на Кавказе, где на столь малом пространстве текут столь различные целительные воды!»
Не имевший важных заслуг перед курортами, Андрей Цеэ, тем не менее, чуть было не попал в большую литературу. А. С. Пушкин, имевший возможность неоднократно видеть этого врача на Горячих Водах летом 1820 года, намеревался вывести его под именем доктора Шмидта в задуманном им «Романе на Кавказских Водах». Очень жаль, что это намерение Александра Сергеевича не осуществилось — мы бы получили тогда нарисованный волшебным пушкинским пером портрет одного из первых курортных врачей. Подобной чести удостоился позднее Н. В. Майер, ставший прототипом доктора Вернера в романе М. Ю. Лермонтова «Герой нашего времени».

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.