Звание народного ему дал народ

Вот еще одному не вернуться домой из похода… Так написал когда-то Булат о Володе Высоцком. Потом и сам не вернулся из похода. И пошло — Роберт Рождественский, Наташа Дурова, Римма Казакова, Толя Приставкин, Вася Аксенов. Уходит поколение, великое поколение шестидесятников. Теперь вот — Сеня Фарада.
Для многих моих друзей это глубоко личная боль. Несколько десятилетий жили
бок о бок, читали одни стихи, любили одни спектакли, одинаково видели мир. Как говорится, парень с нашего двора, хотя дворы были разные и виделись в огромной Москве не так уж часто. Но ведь виделись, перезванивались и точно знали — если что… Смерть в это «если что» не входила, и теперь уж Сене ничем не помочь.
Он был очень добрый человек, по-детски добрый, нерасчетливо и неразборчиво, его тепла хватало на всех. И в общении редко вспоминалось, что он не просто хороший парень, а еще и великий актер. Сам он, мне кажется, об этом вообще не думал — в нем не было никакого намека на величие. И огромную популярность Фарада воспринимал не как свою заслугу, даже не как дар судьбы, а как не зависящую от него деталь обстановки — так летом мы воспринимаем жару, а осенью дождь. Есть и есть…
Как-то турецкие друзья попросили меня во имя рекламы привезти в Кемер, тогда никому не ведомый в России курорт, группу журналистов и просто известных людей. В эту халявную компанию я, конечно, позвал и Сеню. В аэропорту пришлось довольно долго ждать рейса, мы решили разжиться кофе с бутербродами. Буфетчица, увидев Фараду, всплеснула руками:
— Ох! Живой!
Настроение было веселое, и я спросил:
— А меня не узнаете?
Буфетчица, уставившись на меня, виновато пожала плечами.
Я укорил девушку:
— Меня весь мир знает, а вот вы не узнаете. Как вы думаете, чем отличается хороший актер от великого? Хороший всегда одинаков, а великий в каждой роли перевоплощается, поэтому его и не узнают.
Сеня потом многократно пересказывал эту историю — но про то, как изумилась девушка, увидев живого Фараду, не упоминал. У него были все права гордиться своей огромной славой. Но не гордился. Просто не замечал.
Он был народным артистом России — из тех народных, кому это звание дает сперва народ, а уж потом высшая власть. Сеня был актер до мозга костей, и титулы не принесли ему важности: в аудитории из трех или пяти человек он с удовольствием дурачился, кривлялся, на заказ изображал кого угодно — словом, играл так же органично, как играют дети в песочнице. Игра для него была не профессией, а человеческой сутью.
Когда он тяжело заболел, я приехал к нему в Боткинскую больницу. Сеня показывал свои достижения — ходил с палочкой по комнате. Была надежда, что еще не все потеряно. Я спросил:
— Вживаешься в роль Тамерлана — он ведь тоже хромал?
Пошутил — но в глазах у Фарады что-то сверкнуло: у него и мысли не было, что вся его актерская жизнь уже за спиной.
Честно говоря, и у меня такой мысли не было. Я предложил написать для него одноактную комедию, где он, пока не выздоровеет полностью, сможет играть, сидя на коляске. Конечно, идея была авантюрная, но Сеня принял ее всерьез. Тем же вечером я позвонил Марку Розовскому, и он сказал, что такую пьесу сразу поставит. Какое-то время этот план грел душу нам всем троим.
Увы, не сложилось.
Сеня поехал за город, к друзьям, надеялся быстрей восстановиться на свежем воздухе. Но его любили не только люди, любили и собаки. Крупный пес друзей на прогулке прыгнул на гостя, норовя лизнуть в нос — Сеня упал, сломал ногу, и стало ясно, что все планы с возвращением на сцену неосуществимы. А без сцены Фарада жить не мог.
На нашей памяти выдающихся актеров было много. А вот великие комики, к сожалению, всегда дефицит. И когда уходит любой из них, в жизни народа остается дыра, которую не заделать ничем. Слишком мало в нашем, да и в мировом искусстве, людей, одно появление которых у всех вызывает улыбку. А без улыбки нам плохо, без нее мы куда чаще

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.