Исповедь цыганки

Уставшая, я долго блуждала по вокзалу в поисках свободного места. Зал ожидания был переполнен, и только рядом с цыганкой и двумя ее дочерьми-подростками были свободные места. Видимо, людей не прельщало столь близкое соседство. Мне было все равно, лишь бы быстрее присесть, и я опустилась на свободное место. Цыганка что-то громко говорила детям. Те, сидя на узлах, торопливо отвечали ей по-своему.
Цыганка заплакала. Девочки стали ее успокаивать. Выплакавшись, она посмотрела на меня и устало сказала:
— Давай погадаю, красавица… Не веришь? — И не дождавшись ответа, продолжила: — И правильно делаешь. Не верь, дорогая. Не всем это дано. Если б цыгане могли предсказывать судьбу и то, что с нами будет, то разве б такое со мной случилось?
И она снова заплакала.
— Издалека едешь? — успокоившись, поинтересовалась она. — Не побоялась к цыганам присесть. Полдня сидим, все обходят нас, боятся, думают, если цыгане, так обворуют.
Ее не столько интересовала я, сколько хотелось облегчить душу.
— А мы из-под Казани, домой возвращаемся. Приезжали за товаром. Торговка я, как сейчас говорят, коммерцией занимаюсь. Только одни ради наживы, а я — чтобы детей поднять, на кусок хлеба заработать.
В деревне живем. До перестройки неплохо жили — работали, хозяйство свое было, а теперь колхоз развалился, работать негде. А у меня их четверо. Двое — вот они, со мной, а те, что поменьше, дома. Муж инвалид. А тут еще деверь умер, брат мужа. А в наследство оставил жену и троих ребятишек. У нас как, у цыган: брат обязан досмотреть племянников. Вот и посчитай: десять человек получается. Как жить? Воровать не приучены. Живем своим трудом. Вот и езжу на рынок, покупаю товар и продаю. Хожу по селам в мороз, и в жару, и в грязь, и в холод, с сумками на плечах. Да разве это объяснишь?
А сегодня обворовали нас, сумку украли. Там почти на все деньги товар куплен был. Около ног поставила, пока куртку дочке примеряла, кинулась, а сумки нет. Кому скажешь, что цыганку обокрали, не поверят.
И она невесело усмехнулась.
— Как теперь быть, что дома скажу, глядя в глаза голодным цыганятам? Что делать? Не знаю.
У ее ног стояла сумка, где на чистой салфетке были разложены продукты. Видимо, цыгане собирались пообедать.
Отломив ломтик батона, она молча стала жевать. Напротив сидел молодой солдат, совсем мальчик, в потертой шинели, и неотрывно смотрел на еду. Заметив голодный взгляд паренька, цыганка отломила полкурицы, кусок батона, добавила пару яблок, подошла к солдату и вложила ему в руки:
— Поешь, дорогой, может, и моим кто подаст…
Солдат, украдкой посмотрев по сторонам, стал торопливо есть.
— Ты думаешь, сколько мне лет? — спросила она, садясь рядом. — Мне ведь еще и тридцати пяти нет, а видишь, на кого похожа, какой меня жизнь сделала? А ведь и я была молодой и красивой. — И она надолго замолчала.
Я задумалась над исповедью цыганки.
— И все-таки, давай погадаю, красавица, — словно сквозь сон услышала я ее голос.
Цыганка, гордо подняв голову, рассмеялась легким завораживающим смехом.

Екатерина КИРЬЯНОВА.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.